Кантор: нельзя родиться европейцем, им можно только стать
23.05.2008 00:01
Андрей Бабин, репортер
Российский писатель и философ Владимир Кантор прочитал в Таллиннском университете лекцию об извечном российском споре западников и славянофилов, правых в котором, по его мнению, нет и быть не может.
Российский писатель и философ Владимир Кантор считает, что свой путь к подлинной европеизации проходят все народы Европы.
- В начале лекции вы сказали, что у непримиримых, казалось бы, антагонистов — западников и славянофилов — больше сходства, чем различий.
- Это не я сказал. Русские мыслители говорили об этом еще в позапрошлом веке. И эта глубинная связь западников и славянофилов приводила порой к катастрофическим последствиям.
Возьмем Ленина. В его деяниях можно углядеть одновременно черты как крайнего западника (ненависть к православию), так и крайнего националиста (объявление буржуазного Запада врагом России). По сути, приведший к большевизму синтез славянофильства и западничества основывался на уверенности в том, что Россия противоположна Европе.
- И западники так думали?
- Казалось бы, парадокс. Но вспомним, что поначалу и те, и другие идеализировали Запад. Позже те и другие были разочарованы и напуганы Западом, ужаснувшись бесчеловечностью Великой Французской революции и другими катаклизмами. И от идеализации Запада перешли к идеализации России.
- Стало быть, и западничество, и славянофильство — крайности, хотя и смыкающиеся порой. Какова же альтернатива?
- Европеизм. Реалистический взгляд на судьбы России и Запада, а не утопические ожидания идеального мироустройства на отдельно взятой территории. Думаю, что русские европейцы появились как результат создания Петровской империи, европейский дух которой позже был разрушен.
В романе Достоевского «Подросток» создан образ Версилова — русского европейца в понимании писателя, эдакого гражданина мира, проводника всеобъемлющей идеи, объединяющей всю Европу. Высшая русская мысль есть всепримирение идей, говорил Версилов. Там, в Европе, говорил он, француз был только французом, немец — только немцем, и только я один был в Европе единственным европейцем.
- А с вашим пониманием русского европейца версия Версилова совпадает?
- Не совсем. На мой взгляд, подлинный европеизм произрастает изнутри своей культуры, но в процессе преодоления и переосмысления ее почвенных основ. Такими были, например, если говорить о писателях, Данте, Шекспир, Гете, Пушкин — все они основатели великих европейских культур, и в то же время известно, где их корни.
- Значит, вы призываете ни много ни мало к тому, чтобы прекратить извечные споры между западниками и славянофилами?
- Я ни к чему не призываю. Я исследователь, а не пропагандист. Хотя, по логике, эти споры действительно бесперспективны. В то же время они, видимо, будут продолжаться вечно. Видимо, есть в этом потребность.
- И все-таки не могли бы вы конкретизировать понятие европеизма, которым постоянно оперируете?
- Это совокупность определенных ценностей, в общем-то, хорошо известных — толерантность, открытость всем культурам, радушие, способность признавать свои проблемы и преодолевать их. Современный французский историк Реми Браг писал, что Европа — это культура. А культура есть работа над собой, возделывание самого себя. Нельзя родиться европейцем, надо трудиться, чтобы им стать...
- Стало быть, европеизм — понятие не столько географическое...
- ...Это вообще не географическое понятие! Когда-то возник островок Европы в океане Азии — античная Греция. Это случайность, чудо, которому нет объяснения. Европейские ценности из древнегреческой колыбели постепенно стали распространяться по миру. Границы Европы расширялись. Петр Великий провел ее по Уралу. Это мы усвоили со школьной скамьи. Хотя почему граница должна быть именно там?
- Академик Лихачев в одной из статей обратил внимание на то, что люди на Дальнем Востоке живут за тысячи километров от Европы, но кто же назовет их азиатами.
- Совершенно верно. Кстати, заслуга России в том, что она европеизировала эти некогда дикие территории.
- А сегодня продолжается распространение европейских ценностей в мире?
- На мой взгляд, да. К примеру, Япония переняла идею парламентаризма.
- В то же время в иных западных столицах темнокожих людей на улицах едва ли не больше, чем белых.
- Есть и такое. Европа многое переваривала в своей истории, переварит, мне кажется, и это нашествие: пришельцы примут европейские ценности. О конце Европы не сегодня стали говорить, ее хоронят чуть ли не с XVIII века.
- Как понятие европеизма сочетается с патриотизмом?
- Нормально. Патриотизм — это любовь к своей культуре. Кстати, ярые националисты, как правило, ее не знают. Или такой пример. Как-то в Штатах американцы показали нам магазин мужской одежды и стали укорять: мол, вы, русские, даже костюма нормального пошить не можете. Смотрим этикетку — сделано в России! Тут я и испытал чувство, которое, наверное, можно назвать патриотическим.
- Костюм — это хорошо. Но куда движется современная Россия — в сторону европеизма или в прошлое, к национализму и закрытости, как считают некоторые на Западе?
- Те, кто говорит о закрытости, видимо, не жили во времена СССР или забыли о них, когда страна действительно была закрытой. Но сегодня?! Огромное количество совместных международных проектов, постоянные контакты, обмены по всем направлениям. О какой закрытости тут может идти речь?